А.О. Кауфман Некоторые аспекты процесса формирования кузнецкого гарнизона в XVII – начале XVIII вв.


текст
посмотреть файл
версия для печати

 

А.О. Кауфман

Некоторые аспекты процесса формирования кузнецкого гарнизона в XVII - начале XVIII вв.

 

Формирование местного гарнизона в XVII - начале XVIII вв. представляется нам одной из интереснейших тем в ранней истории Кузнецка. Интерес к исследованию этой темы стал проявляться только с 1970-х гг.

В статье З.Я. Бояршиновой1, наряду с анализом документов из первого тома «Истории Сибири» Г.Ф. Миллера, охватывающих начальный период освоения Кузнецкой земли (1608-1620 гг.), приводятся также и архивные материалы из фонда Сибирского приказа ЦГАДА, характеризующие различные стороны жизни Кузнецка и его уезда в XVII - начале XVIII вв. В частности, автор предоставляет данные о томских «годовальщиках» в Кузнецке на начальном этапе формирования местного гарнизона, об общей численности кузнецкого гарнизона в различные годы XVII - начала XVIII вв. и, отдельно, например, о численности служилых татар в 1698 г.

Исследование М.Е. Сорокина2 расположено в одном сборнике со статьей З.Я. Бояршиновой и по своей основной тематике перекликается с ней. Анализируя в основном материалы архива ЛОИИ АН СССР, автор освещает вопросы развития экономики Кузнецка и его уезда в XVII и, частично, в начале XVIII вв. Также М.Е. Сорокин говорит и о структуре местного гарнизона, об участии служилых людей в экономической жизни города, об общей сумме денежного жалованья, присланного из Москвы в разные годы XVII в., и о получении недоимок по жалованью в столице некоторыми служилыми людьми кузнецкого гарнизона. Останавливаясь на численности различных категорий жителей города в XVII в., он приводит данные и о числе служилых людей в 1655 г.

В работе О.А. Любимовой3 на основании анализа архивных материалов из фонда Сибирского приказа ЦГАДА, в том числе «Разборной книги Кузнецка 1681 г», говорится о местах «выхода» служилых людей кузнецкого гарнизона с 20-х гг. XVII в. до 20-х гг. XVIII в., в свете изучения проблемы формирования русских говоров в крае. В заключение автор делает вывод о том, что «диалектный состав населения в начальный период заселения Кузнецкого уезда был смешанным, ...хотя севернорусы преобладали», а также что «происходила постепенная ассимиляция ссыльных поляков, литовцев, украинцев, крымских татар и местных тюрков»4.

Очень сходна по тематике со статьей О.А. Любимовой работа Г.М. Чигрик5. Автор, более подробно исследуя «Разборную книгу Кузнецка 1681 г.», также выявляет места «выхода» служилых людей, распределяет их по этому признаку на группы. Г.М. Чигрик делает практически те же выводы, что и О.А. Любимова6 . Автор также приводит некоторые данные по численности служилых людей в течение XVII в.

И.П. Каменецкий в своей статье7 исследует формы социального протеста служилых людей Кузнецка на начальном этапе формирования местного гарнизона. Автор, в частности, подробно говорит о побегах из Кузнецкого острога служилых людей и крестьян во второй половине 20-х гг. XVII в., выясняет их причины, рассказывает о разной реакции представителей местной и центральной администрации на эти побеги и также выясняет причины этого. Он, в частности, говорит, что «в условиях угрожающей военной обстановки, при постоянной нехватке служилых людей для нужд обороны и управления, возможности воевод для «утеснения» служилых людей были крайне ограничены»8.

Другая работа И.П. Каменецкого9 вышла во втором выпуске серии «Таможенные книги сибирских городов XVII века». Наряду с подробным анализом «Таможенной книги Кузнецка 1697/98 г.» статья содержит сведения об эволюции укреплений города в XVII - начале XIX вв., о его вооружении, о хозяйственных занятиях его жителей в XVII - начале XVIII вв., об участии местных служилых людей в экономическом развитие Кузнецка в этот период. Автор также приводит данные о численности различных категорий населения, в том числе и служилых людей.

В исследовании Д.Я. Резуна10 основное внимание уделяется бывшим подданным Польско-Литовского государства («литве») в составе кузнецкого гарнизона. Автор, анализируя опубликованные документы и архивные материалы из фонда Сибирского приказа ЦГАДА, выясняет, какими путями они попали в Кузнецк, приводит численность служилых людей из «литвы» в разные годы XVII в. Д.Я. Резун также говорит о размере их жалованья: денежного, хлебного и соляного, об участии «литвы» в деятельности местного гарнизона, в хозяйственном освоении края. Подводя итог, автор заключает, что «участие польских выходцев из Польско -Литовского государства XVI-XVII вв. в политическом и хозяйственном освоении Кузнецкой земли было значительным»11. В своей статье Д.Я. Резун приводит численность пеших и конных казаков в составе кузнецкого гарнизона в течение XVII в., останавливается на его структуре.

О.Н. Вилков в своей статье12 прослеживает динамику изменений в сословном и численном составе населения Кузнецка с его основания до 70-х гг. XIX в., на основании анализа статистического материала и большого числа научных публикаций.

Автор выясняет причины этих изменений. Говоря об изменених в структуре населения города, он прослеживает интересную динамику этих изменений: в течение XVII в. военное сословие преобладало над другими категориями населения (например, в 1698 г. служилых людей было 289 д.м.п., что составляло 67,3% от всего населения Кузнецка), а в 20-е гг. XVIII в. военные утрачивают свое доминирующее положение в структуре населения города, при том, что их численность увеличивается (например, в 1724 г. служилых людей было уже 555 д.м.п., что составляло только 29% от всего населения города). Эта тенденция сохранилась и в дальнейшем13 .

Работа П.П. Лизогуба14 посвящена начальному этапу формирования кузнецкого гарнизона. Анализируя некоторые опубликованные источники, автор считает, что процесс формирования местного гарнизона начался не позднее лета 1620 г15. Он также в приложении к статье приводит «Список с кузнецких имянных книг 132 (1624) году» и прослеживает дальнейший жизненный путь некоторых служилых людей, упомянутых в этом документе.

Все эти научные изыскания посвящены истории Кузнецка в интересующий нас период времени (XVII - начало XVIII вв.), и в них, в частности, говорится о местных служилых людях. Их авторы, в той или иной степени, рассматривали и процесс формирования кузнецкого гарнизона. Но они изучали, как правило, лишь какой-то отдельный его аспект либо приводили только некоторые данные по численности местного гарнизона. В настоящем исследовании мы будем использовать опыт наших предшественников и собственный анализ широкого круга опубликованных и неопубликованных источников. Одной из задач данной работы является выявление этнического, социального, демографического и структурного аспектов процесса формирования кузнецкого гарнизона за время с 20-х гг. XVII в. до 30-х гг. XVIII в. Кроме того, мы проследим изменение численности местного гарнизона в указанный период, выделим характерные черты этого процесса.

Со времени основания Кузнецкого острога в 1618 г. и до лета 1620 г., в нем вообще не было постоянного состава гарнизона. Сюда из Томска присылались только «годовальщики». Летом 1621 г. в отписке первых кузнецких воевод - Тимофея Степановича Бобарыкина и Осипа Герасимовича Аничкова томским воеводам Ивану Федоровичу Шаховскому и Максиму Ивановичу Радилову упоминается «Кузнецкого острога казак Завьялка Ларионов»16. Он, видимо, прибыл в Кузнецк вместе с первыми воеводами, а это произошло летом 1620 г.17

Это самый ранний документ, в котором говорится о кузнецких служилых людях. Следовательно, формирование кузнецкого гарнизона началось не ранее лета 1620 г. Такой же точки зрения придерживается и П.П. Лизогуб.

В 1622 г. в составе местного гарнизона было 30 человек18 . Скорее всего, все эти люди прибыли на службу в Кузнецк вместе с первыми воеводами и они являлись, видимо, томскими «переведенцами», т.к. в уже упомянутой отписке кузнецких воевод от лета 1621 г. говорится, что они взяли у томского воеводы Федора Васильевича Бобарыкина служилых людей19.

В этом же году, в дополнение к местным служилым людям и томским «годовальщикам» (50 человек), хотели прислать в Кузнецк «по государевой грамоте» из

Тобольска сразу 200 человек казаков и стрельцов с «вогненным боем» для защиты от «колмацких людей». Этим служилым людям приказано «быть... в Кузнецком остроге до государева указу»20 . Но подкрепление из Тобольска так и не прибыло.

В 1624 г. в кузнецком гарнизоне находился уже 61 человек: к прежним 30 добавился 31 служилый, из которых 20 человек были из «гулящих» и 11 - из «черкас». «Гулящие люди» были «прибраны» тобольским воеводой князем Юрием Яншеевичем Сулешевым. «Черкасы» прибыли также из Тобольска и на месте определялись в «конную службу» (5 человек) и в «пешую службу» (6 человек)21 .

К.Б. Газенвинкель22, анализируя разрядные книги 20-30-х гг. XVII в., определил численность кузнецких служилых людей в 1625-1627 гг. в 60 человек, из них пеших и конных казаков - по 23, конных «черкас» - 14.

В 1624 г. в гарнизоне Кузнецкого острога появляются и первые 3 человека «литвы», которых, видимо, стали относить к «черкасам». Об этом мы узнаем из весьма любопытного документа, в котором рассказывается о нежелании священника кузнецкой Преображенской церкви Ивана Иванова крестить в православную веру этих людей - «литву Федку Масалского с товарыщи»23 .

Как же эти «черкасы» и «литва» попали в Кузнецкий острог? Скорее всего, их появление здесь связано с поражением польско-литовских интервентов в период «Смуты» начала XVII в. Это были либо пленные, либо т.н. «перелеты» (перебежчики), которые таким образом стремились избежать заслуженной кары. Правительство Михаила Федоровича стремилось как-то найти применение этим людям. С 1619 г. их начинают ссылать в гарнизоны сибирских городов24 .

А уже 5 мая 1626 г. «побежали» из Кузнецкого острога 15 человек, среди которых были и ссыльные пашенные крестьяне, и служилые люди. Беглецов поймали только за Томском и вернули назад. Кстати, среди служилых людей 2 человека являлись «черкасами» из первой «присылки» 1624 г. - Савва Панфилов и Иван Игнатьев25 . 18 апреля 1628 г. состоялся еще один побег из Кузнецкого острога, в котором участвовали 6 человек «присылных опалных черкас» и 7 человек пашенных крестьян. Есть сведения, что «побежали» не 13 человек, а 15, и что 12 из них были пойманы, а 3 - убиты в ходе преследования. И опять среди этих беглецов мы встречаем еще 2 человек «черкас» и «литвы», которые были присланы в Кузнецкий острог на «государеву службу» в 1624 г. - Алексея Бакая и Якова Михайлова26 . «Черкасы» фиксируются в гарнизоне в период с 1624 по 1631 гг. Причем если в 1624-1627 гг. их было 14 человек, то в 1628-1631 гг. - уже 20 человек27 .

Что же касается общей численности кузнецкого гарнизона, то она в 1628-1631 гг., по данным К.Б. Газенвинкеля28, составляла 100 человек, из них конных казаков было 30, конных «черкас» - 20 и пеших казаков - 50.

В 1635-1636 гг., по сведениям все того же исследователя, «черкасы» как отдельное подразделение исчезают из состава местного гарнизона. Тогда служилых людей всего бьио 101 человек, из них 51 конный казак и 50 пеших казаков29. «Черкасы» же, в основном, были переведены в конные казаки30 .

В последующем, в течение XVII в., соотношение конных и пеших казаков в Кузнецке оставалось примерно равным. В 1642 г. конных казаков было 70, пеших - 85, в 1662 г. конных казаков - 104, пеших - 102, в 1681 г. конных казаков - 83, пеших - 11131 .

В начале XVIII в. это соотношение начинает изменяться. В 1702 г. в Кузнецке конных казаков бьио 90, а пеших казаков - 13232 . Особенно резко оно изменилось после 1702 г., когда в Кузнецк прибыло сразу 186 тюменских стрельцов33 . Тех из них, которые остались служить в местном гарнизоне, определяли, в основном, в «пешую службу». В 1703 г. конных казаков было 100, а пеших - уже 20234. В 1719 г. конных казаков - 107, пеших казаков -17035 . В 1724 г. конных казаков - 203, пеших - 30836.

Как мы видим, с середины 30-х гг. XVII в. и до середины 20-х гг. XVIII в., в кузнецком гарнизоне главным образом фиксируются конные и пешие казаки. Казаков различных «списков» в Кузнецке в этот период официально не зарегистрировано, хотя есть отрывочные данные о наличии в местном гарнизоне казаков «литовского» и «ыноземного» «списков»37 . Как бы там ни было, документы говорят о том, что в Кузнецке в это время на военной службе находились группы «литвы» и «черкас», а также «кузнецкие татары» - коренное население края.

После первой «присылки» 1624 г. представителей Польско-Литовского государства в Кузнецк, в течении XVII в. сюда прибыло еще несколько партий «литвы». Как уже было сказано выше, первая присылка «литвы» в Кузнецкий острог произошла в 1624 г. в количестве 3 человек. Следующая была уже в 1642 г. - 6 человек38 . А в начале 1660-х гг., по подсчетам Д.Я. Резуна, в составе местного гарнизона числилось уже 35 человек «литвы»39.

С чем связано массовое появление «литвы» здесь именно в 1640-60-х гг. XVII в.? Это было связано, главным образом, с войнами России с Польшей - Смоленской войной 1632-1634 гг. и войной 1654-1667 гг.

А по данным «Разборной книги» Кузнецка 1681 г., в гарнизоне города осталось только 13 бывших подданных Польско-Литовского государства40 .

С чем было связано резкое сокращение численности «литвы» в кузнецком гарнизоне со второй половины 60-х гг. XVII в.? На этот вопрос лучше ответить на примере кузнецких «детей боярских» - выходцев из «польских городов». Из 13 представителей «литвы», служивших в Кузнецке в 1681г., большинство (9 человек) как раз и были «детьми боярскими». А из этих 9 человек семеро либо сами, либо их родственники попали в плен в ходе русско-польской войны 1654-1667 гг. Родственники же остальных двух «детей боярских» из «литвы» добровольно перешли на русскую службу еще при Михаиле Федоровиче41. В 1662 г., в ходе русско-польской войны середины XVII в., происходил большой обмен пленными. Польским подданным было разрешено вернуться на родину, чем многие и воспользовались. Но некоторые из них пожелали остаться в России «под высокою царскою рукою».

В чем причина этого странного, на первый взгляд, поступка? Во-первых, здесь следует учитывать сложную обстановку в Польско-Литовском государстве в это время. Это и непростая политическая ситуация, обусловленная освободительной войной украинского и белорусского народов середины XVII в., и крестьянским восстанием 1651 г. в Польше. Да и среди «шляхты» шла постоянная борьба за расширение своих владений. Крупные феодалы разоряли мелких, и последним ничего не оставалось, как искать счастья в военных походах. Это и сложная экономическая обстановка, сложившаяся из-за практически непрекращающихся войн, которые вела Речь Посполитая как на своей территории, так и за ее пределами в течение всего XVII в. Поэтому-то некоторые бывшие подданные Польско-Литовского государства, находившиеся в Кузнецке, среди которых значительную часть составляли представители «шляхты», и не хотели возвращаться на родину. А во-вторых, опять же в 1662 г. вышел царский указ, по которому всей «литве», взятой в плен во время русско-польской войны середины XVII в., «...которые похотят служить в вечном холопстве в котором де городе ему великому Государю и тех людей Великий Государь указал жаловать своим Великого Государя денежным жалованьем и хлебным и соляным в прибавку к прежним окладом»42. Интересно, что еще после Смоленской войны, в 1634 г. приказано было «литовских и немецких полоняников», пожелавших остаться «навечно в русском холопстве», наградить повышением жалованья43.

Что касается «черкас», то, как мы уже отмечали, первая их «присылка» в Кузнецк состоялась в 1624 г., следующая - после 30-х гг. XVII в., а именно после окончания Смоленской войны 1632-1634 гг., произошла в 1641 г., когда в Кузнецкий острог на службу были присланы 11 «черкас»44. Дело в том, что в начале 1640-х гг. за «измены» и «перелеты» в Сибирь были сосланы белгородские, короченские, чугуевские и воронежские «черкасы», которые перешли на «русскую службу» ранее45. Некоторые из них попали в Кузнецк.

В Кузнецке в 1681 г., по данным «Разборной книги», служили 22 конных казака-«черкаса». Из них у 9 человек отцы в начале 1640-х гг. были сосланы в Сибирь из Белгорода. Из общего количества кузнецких конных казаков-«черкас», только один был десятником - Иван Тихонов, остальные же являлись рядовыми46 . Всего же, по подсчетам Г.М. Чигрик, в 1681 г. в кузнецком гарнизоне несли службу 35 служилых людей - «черкас»47.

Что касается «кузнецких татар», то всерьез стали подумывать о привлечении их «в службу» в конце 20-х гг. XVII в. В 1627 г., как и тремя годами раньше, вновь встал вопрос о крещении «иноземцев» в православную веру из-за упрямства кузнецкого священника Ивана Иванова. Он отказывался крестить не только «литву», но и «юртовских татар». Вот что говорилось в документе, датируемом 1627 г., о последних: «Да Кузнецкова, государь, острогу твои государевы юртовскии татарове, которые молодые люди, а руской язык знают и в твою государеву службу пригодятца, и те тотаровя в православную крестьянскую веру креститца хотят, и их крестить в Кузнецком остроге некому»48.

В местном гарнизоне служилые татары появляются, видимо, не скоро. Одно из первых упоминаний о них относится к 1643 г., когда кузнецкий воевода Дементий Васильевич Кафтырев направляет для сбора ясака «к керсагальским людем кузнецких служилых людей атамана Петрушку Дорофеева да пятидесятника Куземку Володимерова с товарищи 93 человека да подгородных юртовских татар 15 человек», а также в верховья Кондомы с той же целью «кузнецких служилых людей Шестачка Яковлева с товарыщи 20 человек, да татар 3 человека»49.

6 февраля 1651 г. состоялось награждение «за их... службы и раденье» Мрасских волостей князца Кунестейки Изерекова «лутчим человеком князцом», а «улусного человека» Карачайки Ишлычакова - «улусным ясаулом»50. А уже 15 февраля того же года князец Кунестейка «с товарыщи» участвовал в походе кузнецких служилых людей против «саянских киштымов»51.

А в 1652 г. «городовой татарский толмач» Савинко Микитин был «верстан» в Кузнецке «служилым татаром головою»52, что говорит о формировании к этому моменту отдельной группы служилых татар в составе местного гарнизона. В 1662 г. служилых татар в местном гарнизоне было 20 человек53, в 1673 г. - 29 человек54 , а в 1681 г. - 21 человек55 . В 1703 и 1724 гг. в Кузнецке было по 20 служилых татар56 .

Рассмотрим, как решался т.н. «кадровый вопрос» в Кузнецке во второй половине XVII в. Дело в том, что еще с 1640-х гг., когда подросли дети первых служилых людей Кузнецка, молодежь постепенно начинает вливаться в местный гарнизон, «на выбылые места», либо вместо увечных и умерших своих родственников, либо вместо выбывших по разным причинам других служилых людей. По данным местной «Разборной книги» за 1681 г., наибольшее количество «верстаний» «на выбылые места» личного состава гарнизона того времени приходилось на 50-60-е гг. XVII в.57 Но сначала эти «казачьи дети» служили вместе с «прибранными» ссыльными и «гулящими людьми».

С 60-х гг. XVII в. правительство стремилось ограничить и постепенно вообще исключить присутствие в сибирских гарнизонах служилых людей из числа ссыльных и «гулящих». В этой связи не только перестали «верстать» представителей этих категорий, но и постепенно отправляли в отставку уже «верстанных», а вместо них принимали на службу «казачьих детей». Сначала были введены ограничения на посылку «с соболиною казной» в Москву служилых людей из числа ссыльных. Об этом говорит, например, царская грамота кузнецкому воеводе Никите Борисовичу Доможирову от 19 октября 1666 г. По этой грамоте было приказано отправлять в Москву с ясаком из Кузнецка «тамошних жилцов, а не ссыльных людей», т. к. «от присылки многих лишних людей нашей Великого Государя казне чинится убыль болшая»58 .

В другой царской грамоте Н.Б. Доможирову от 30 ноября 1670 г. сначала говорится примерно о том же: «а которым ссылным людем, по нашему Великого Государя указу, в Кузнецком велено быть в службе, и тех ссылных людей к нашим Государевым делам посылать не велеть». Но затем добавляется: «А впред, в Кузнецком, никаких ссылных людей, без нашего Государева указу, мимо указных чинов не приверстывать, ...а на выбылые места в Кузнецком приверстывать в службу, после умерших и побитых, детей и братью и племянников, а гулящих и иных никого на выбылые места приверстывать не велеть»59.

А в царской грамоте другому воеводе Кузнецка - Ивану Ильичу Давыдову от 9 марта 1678 г. приказывается поверстать в пешие казаки казачьего сына Михаила Пузанцова, а Ивана Григорьева, верстанного в «пешую службу» из «гулящих», от службы отставить, т. к. «по нашему великого государя указу и по грамотам, во всех Сибирских городех пришлых тяглых гулящих людей в службу верстать не велено»60 .

Подводя итог, рассмотрим характерные черты процесса формирования кузнецкого гарнизона в XVII - начале XVIII вв.

С основания Кузнецка весной 1618 г. и до лета 1620 г. в нем вообще не было постоянного гарнизона, сюда из Томска присьиались «годовальщики». Видимо, это можно объяснить тем, что Кузнецку сначала отводилась роль пограничного острожка, в котором вообще не должно быть постоянного гарнизона. В него в этот период даже не присьиались воеводы, а руководили «годовальщиками» головы из числа «начальных» служилых людей Томска61 .

Затем планы правительства в отношении Кузнецка меняются и летом 1620 г. в острог прибывают первые воеводы вместе с 30 служилыми людьми из Томска. Так было положено начало постоянному составу местного гарнизона.

С 1624 г. кузнецкий гарнизон начинает пополняться и за счет ссыльных. Первыми из их числа прибывают в острог опальные «черкасы» и «литва». Спустя некоторое время они два раза пытались бежать из Кузнецка. Это произошло на начальном этапе формирования местного гарнизона, и было связано с трудностями прохождения военной службы. Но, несмотря на это, центральные власти до начала 60-х гг. XVII в. время от времени направляли в местный гарнизон «черкас» и «литву», которые, как правило, были военнопленными, хорошо знающими военное дело и для пограничного Кузнецка необходимыми.

Ссылка вообще играла большую роль в пополнении местного гарнизона. Другими источниками пополнения гарнизона были «перевод» и «прибор». Его численность в течение XVII в. росла медленно, крупных «прибавок» не было. Только в 1702 г. из Тюмени перевели 186 стрельцов, которые были «поверстаны» на новом месте преимущественно в пешую службу.

В XVII - начале XVIII вв. основные группы служилых людей Кузнецка составляли конные и пешие казаки. В середине XVII в. в местном гарнизоне сформировалась группа служилых татар. Их было немного, что можно объяснить тем, что город был пограничным, и местная администрация опасалась «шатости» и «измены» с их стороны.

С 40-х гг. XVII в. кузнецкий гарнизон начинает пополняться за счет «казачьих детей». Они верстаются на «выбылые места», вместо увечных и умерших родственников либо вместо выбывших по разным причинам других служилых людей. В 1660-1670-е гг. выходит ряд правительственных постановлений, которые запрещали принимать «на выбылые места» людей ссыльных и «гулящих». Военная служба становится наследственной. Численность гарнизона с этого времени и до конца XVII в. не увеличивается, а даже несколько сокращается. В 20-е гг. XVIII в. Кузнецк утрачивает статус пограничного города. Местное нерегулярное «войско» начинает частично расформировываться, частично переводится на сибирские укрепленные линии, которые в то время начинают сооружаться, а в город прибывают первые регулярные подразделения.

Характерные черты процесса формирования кузнецкого гарнизона в XVII - начале XVIII вв. были обусловлены, главным образом, статусом пограничного города.

 

Примечания:

1Бояршинова З.Я. Ранние страницы истории Кузнецкого города // Новокузнецк в прошлом и настоящем. Новокузнецк, 1971. С. 12-25.

2Сорокин М.Е. Кузнецк и Кузнецкий уезд в XVII веке // Новокузнецк в прошлом и настоящем... С. 26-33.

3Любимова О.А. К вопросу о диалектном составе первонасельников Кузнецкого уезда в связи с задачами изучения истории формирования русских старожильческих говоров Кузбасса // Краеведение и туризм в Кузбассе. Новокузнецк, 1974. С. 104-111.

4Любимова О.А. К вопросу о диалектном составе... С. 110.

5Чигрик Г.М. О диалектном и национальном составе жителей Кузнецка в XVII в. // Русские говоры в Сибири. Томск, 1979. С. 89-95.

6Там же. С. 95.

7Каменецкий И.П. Волнения служилых людей в Кузнецком остроге в 20-х гг. XVII в. // Сибирские города XVII -начала XX вв. Новосибирск, 1981. С. 119-129.

8Там же. С. 128.

9Каменецкий И.П. Кузнецк и его торговля в 17 в. // Таможенные книги сибирских городов. Новосибирск, 1999. Выпуск 2: Туринск, Кузнецк, Томск. С. 57-66.

10Резун Д.Я. «Литва» Кузнецкого острога в XVII в. // Казаки Урала и Сибири в XVII-ХХвв. Екатеринбург, 1993. С. 37-45.

11Резун Д.Я. «Литва» Кузнецкого острога... С. 43.

12Вилков О.Н. Динамика изменений в сословном и численном составе населения Кузнецка со времени основания до 1870-х гг. // Кузнецкая старина. Новокузнецк, 1999. Вып. 3. С. 53-67.

13Там же. С. 55.

14Лизогуб П.П. О начале формирования кузнецкого гарнизона. // Кузнецкая старина. Новокузнецк, 2004. Вып. 6. С. 113-118.

15Там же. С. 114.

16 Миллер Г.Ф. История Сибири. М.; Л., 1937. Т. I Приложение. № 99. С. 455.

17 Там же.

18 РГАДА. Ф- 214. Кн. 458. Л. 81-82.

19Миллер Г.Ф. История Сибири. Т. I. Приложение. № 99. С. 455. 100

20Кузнецкие акты XVII - первой половины XVIII вв. Кемерово, 2000. Вып. I. № 25. С. 82.

21РГАДА- Ф. 214. Кн. 458. Л. 82-83об.

22Газенвинкель К.Б. Книги разрядные в официальных их списках, как материал для истории Сибири // Известия общества археологии, истории и этнографии при Императорском Казанском университете. Казань, 1892. Т. X. Вып. 6. С. 597 (таблица XXII).

23 РИБ. СПб., 1884. Т. VIII. № 11/XXI. Стлб. 428-429; Там же. № 11/ХХХШ. Стлб. 467-470.

24Александров В.А. «Войско» - организация сибирских служилых людей XVII в. // История СССР. 1988. № 3. С. 100.

25 РИБ. Т. VIII. № 11/XXXVI. Стлб. 477-489.

26Кузнецкие акты. Вып. I. № 38. С. 137.

27Газенвинкель КБ. Книги разрядные... С. 597 (таблица XXII).

28Там же.

29 Там же.

30Первое столетие сибирских городов. XVII в. История Сибири. Первоисточники. Новосибирск, MCMXCVI. Вып. VII. № 24. С. 71-72.

31Резун Д.Я. «Литва» Кузнецкого острога... С. 38.

32Ивонин А.Р. Численность и состав городовых казаков Западной Сибири XVIII - первой четверти XIX вв. // Демографическое развитие Сибири периода феодализма. Новосибирск, 1991. С. 130.

33 РГАДА- Ф- 214. Кн. 1352. Л. 94-111об.

34Емельянов Н.Ф. Спорные вопросы истории феодальной Сибири. Курган, 1991. С. 78-79.

35 РГАДА- Ф- 214. Кн. 1611. Л. 162-167об.

36Недбай Ю.Г. История казачества Западной Сибири (1582 -1808 гг.). (Краткие очерки). В 4-х частях. Омск, 1996. Ч. 3. С 127.

37 Например: АИ. СПб., 1841. Т. 5. № 67. С. 98,99; РГАДА- Ф- 214. Кн. 716. Л. 999об., 1002об.

38Резун Д.Я. «Литва» Кузнецкого острога... С. 38.

39Там же. С. 39.

40Чигрик Г.М. О диалектном и национальном составе... С. 93. 102

41РГАДА- Ф- 214. Кн. 716. Л. 985-995,1089.

42Тамже.Л.1000-1000об.

43Александров В.А. «Войско»... С. 100.

44Любимова О.А. К вопросу о диалектном составе... С. 108.

45Александров В.А. «Войско»... С. 102.

46 РГАДА- Ф- 214. Кн. 716. Л. 1017об.-1084.

47Чигрик Г.М. О диалектном и национальном составе... С. 93.

48Кузнецкие акты... Вып. I. № 33. С. 118.

49 Миллер Г.Ф. История Сибири. М.; Л., 1941. Т. II. Приложение. № 409. С. 486-487, 487-488.

50 АИ. СПб., 1841. Т. 4. № 45. С. 148.

51 Там же. № 46. С. 148-149.

52 РГАДА- Ф- 214. Кн. 716. Л. 996.

53 РГАДА. Ф. 214. Кн. 438. Л. 244-244 об.

54 РГАДА- Ф- 214. Кн. 590. Л. 557 об.

55 РГАДА- Ф. 214. Кн. 717. Л. 396 об.

56Емельянов Н.Ф. Спорные вопросы истории феодальной Сибири... С. 78-79; Недбай Ю.Г. История казачества Западной Сибири... Ч. 3. С 127.

57 РГАДА- Ф. 214. Кн. 716. Л. 982-1089. 104

58 АИ. Т. 4. №190. С. 361,362.

59 Там же. №214. С. 461.

60 ДАИ. СПб., 1862. Т. 8. № 17. С. 53.

61Например: Кузнецкие акты... Вып. I. № 12. С. 50.