Н.А. Кузнецов Артиллерийский цейхгауз Кузнецкой крепости


текст
посмотреть файл
версия для печати

 

Н.А. Кузнецов

Артиллерийский цейхгауз Кузнецкой крепости

 

Крепостное строительство, осада и оборона крепостей в России, вслед за Европой, стало главной задачей военных инженеров уже при государе всея Руси Алексее Михайловиче Романове.

Однако началом образования инженерного корпуса в России считается 1722 г., когда инженеры выделились из артиллерийского департамента. Видимо, это разделение было необходимым, но оно привело к некоторым бюрократическим проблемам, связанным с тем, что не всегда командирам было понятно, куда подавать рапорты о своих проблемах - в департамент Инженерный или Артиллерийский - если речь идет о крепостной артиллерии.

В 1802 г. в Российской империи учреждена Инженерная экспедиция, на которую было возложено «содержать в добром порядке все крепости и укрепления». По распоряжению этой организации, инженер-генерал Князев инспектировал Сибирскую линию с целью уточнить состояние укреплений и артиллерии. В 1810 г. он сообщил в Артиллерийском департаменте, что на вооружении по Сибирской линии состоят «орудия и фальконеты старые, даже неизвестно кем изготовленные». Калибры этих орудий для начала XIX в. были довольно маленькие - 12, 16 и 24-лотовые орудия (вес ядра от 150 до 300 г).

Об этих орудиях генерал высказал мнение, что «из них крупные можно употребить на тумбы для алебард, эспантонов, знамен и зарывать в крепостных воротах...», так как переливать эти орудия убыточно. Пушки были очень старыми, большое их количество было изготовлено в 1730-1740-е гг. Но даже чугунные орудия 1760-х гг. не рекомендовалось использовать в качестве боевого оружия, «потому что раньше еще не знали правильных сплавов».

Инспекция собирала подробные сведения и о дорогах, по которым можно доставить новые орудия. Был сделан вывод, что везти пушки из европейской России практически бессмысленно, так как такая грандиозная по затратам операция растянется на многие годы. Более удобно было укомплектовывать сибирские крепости пушками, изготовлявшимися на уральских заводах (в городе Екатеринбурге-на-Каме)1. Эти орудия уже поступили в Тобольск, и инспекция предлагала из Тобольска развозить новые орудия по всем крепостям юга Сибири. Заключение о снабжении сибирских крепостей орудиями и боеприпасами, изготовленными на уральских казенных и партикулярных заводах, делал еще в конце XVIII в. генерал-майор Амосов, и это его заключение сообщил в 1780 г. в Артиллерийский департамент командующий Сибирским корпусом генерал-поручик Баннер2.

После доклада инженерной инспекции дело сдвинулось, но отлить многотонные чугунные орудия, изготовить для них лафеты и доставить за тысячи километров по бездорожью - не самая легкая задача даже спустя 200 лет. Неудивительно, поэтому, что летом 1816 г. командующий Сибирским корпусом генерал Глазенап сообщал в Артиллерийский департамент, что в крепостях по югу Западной Сибири «пушки обветшали, стоят без лафетов, неподвижно, кроме вновь вооружающихся крепостей - Кузнецкой и Бухтарминской».

Артиллерийский департамент счел правильным ответить Глазенапу «считать дело требующим немедленного дополнительного вооружения». Однако не тут-то было. Крепостные орудия стоили недешево, поэтому из Инженерного департамента, в ведении которого находились крепости, в Артиллерийский департамент поступило письмо, согласно которому, «полезно впредь содержать в виде главных плацдармов Петропавловск, Омск, Усть-Каменогорск и Кузнецк», а следовательно, вооружать в первую очередь только эти крепости. Все остальные полагалось вооружать по остаточному принципу и по каждому случаю рассматривать отдельно необходимость их вооружения. Такое отношение к укреплениям Сибирской линии основывалось на «суждении о предприятиях, коих от тамошних слабых и в войне необразованных соседей ожидать должно»3.

Новые орудия, отлитые на уральских заводах, были очень мощными. Они могли стрелять картечью, брандкугелями и чугунными ядрами весом 12 фунтов (около 6 кг; артиллерийский фунт отличался от русского торгового фунта довольно значительно - 491 г против 409,512 г). В 1815 г. новые орудия поступили в Кузнецк, и возникла проблема размещения их на крепости. Командир Сибирской линии и войск 30-й дивизии генерал-лейтенант Глазенап рапортовал в Артиллерийский департамент Военного министерства, что для хранения орудий требуется новый цейхгауз, так как имеющийся не может вместить и половины орудий и имущества. Глазенап писал, что «прежнему департаменту угодно было возбранить постройку цейхгауза». Генерал указывал, что хочет избежать оставления артиллерийских материалов на воздухе, дабы избежать порчи казенного имущества, которая неизбежно повлечет необоснованные финансовые издержки4.

Артиллерийский департамент сделал запрос о постройке нового цейхгауза в Инженерный департамент и получил исчерпывающий ответ. В письме №5052 от 11 декабря 1815 г., в ответ на письмо из Артиллерийского департамента №12509, сообщается, что в Кузнецке действительно раньше был для хранения артиллерии деревянный сарай, размерами 3x4 сажени (6,4x8,5 м), выстроенный в 1777 г. Но «Инженерный департамент имеет честь уведомить, что во оной Кузнецкой крепости выстроен в 1809 году каменный с тремя отделениями цейхгауз длиной 31 и шириной 5 сажен, в коем весьма удобно будет разместить всю артиллерию, для сего небольшого укрепления потребную и что по причине сей уже нет необходимости в построении другого обширного цейхгауза». При этом Инженерный департамент уже сообщал свое заключение Глазенапу, в котором рекомендовал генералу только мелкие расходы и указывал, что запасные лафеты могут храниться под простыми навесами. Вопрос о строительстве цейхгауза был закрыт5.

Действительно на Кузнецкой крепости для хранения запасов вооружения и обмундирования в 1809 г. был построен довольно просторный каменный цейхгауз. Здание было одноэтажное, на каменном цоколе, с высокой кровлей со слуховыми окнами. Чердачное помещение также было предусмотрено под эксплуатацию и туда вели капитальные лестницы в каждой из трех частей цейхгауза. По всему периметру здания на фасадах были расположены ниши с полуциркульным завершением. В каждой нише располагалось по два щелевидных окна. На южном фасаде были расположены три двойные двери, повторяющие форму ниш. У каждого дверного проема устроены пандусы. Пол в цейхгаузе был выложен каменными плитами на извести. Стены оштукатурены. Отопление здания не было предусмотрено.

В 1822 г. Кузнецкий артиллерийский гарнизон был принят подпоручиком Мальцевым от унтер-цейхвартера 13  класса  Мальцова.  В  квитанции,  выданной 3 ноября 1822 г. унтер-цейхвартеру, говорится, что вновь сформированная под его командованием Кузнецкая гарнизонная артиллерийская четверть роты № 80 принята подпоручиком во всех частях и основаниях. Наличных людей по списку за октябрь было всего 46 человек, из них 4 фейерверкера, 1 барабанщик, 38 рядовых и 3 нестроевых. Мундирные и амуничные вещи хранятся в надлежащей исправности, в полном комплекте. А вот боевых зарядов не имеется6.

Но как оказалось, существующий цейхгауз все же не вполне удовлетворял необходимым условиям хранения артиллерийского парка. Менее чем через год генерал-майор фон Бриль обращается в Артиллерийский департамент с донесением о необходимости исправления артиллерийских строений в некоторых подведомственных ему крепостях. 12 января 1824 г. Артиллерийский департамент отвечает Брилю, что если есть необходимость исправления или новой постройки артиллерийских строений в крепостях, при которых не состоит инженерной команды, следует предоставлять планы и сметы, утвержденные местными комендантами или воинскими начальниками, прямо в Артиллерийский департамент.

Согласно этому ответу командир Кузнецкого артиллерийского гарнизона подпоручик Большаков, «во исполнение повеления» генерала фон Бриля о смете на строения цейхгауза и порохового погреба, представил список требующихся материалов, заверенный городничим, майором Александром Григорьевичем Меретее-вым7. Этот список был направлен из Артиллерийского департамента в Инженерный, но 24 ноября 1824 г. оттуда ответили, что к отношению не приложено чертежей и исчислений со справкою цен материалам на исправления в Кузнецкой крепости цейхгауза и порохового погреба и Инженерный департамент просит представить оные.

Видимо, запрашиваемые сведения были представлены очень быстро, потому что уже 2 декабря 1824 г., от департамента Инженерного в департамент Артиллерийский, поступило письмо: «На отношение Артиллерийского департамента №10553 с приложением сметы и двух чертежей касательно просимого им исправления цейхгауза и порохового погреба в Кузнецкой крепости состоящего, Инженерный департамент имеет честь уведомить, что как Кузнецкая крепость по Высочайшему повелению в марте 1819 г. состоявшемуся со всеми имеющимися в оной строениями передана из Инженерного ведомства в непосредственное ведение командира Отдельного Сибирского корпуса и после того Инженерный департамент ни в какое распоряжение и рассмотрение по оной крепости уже не входит... то по сему, означенная смета с чертежами и препровождена по принадлежности к господину Корпусному командиру на благоусмотрение».

После этого генерал-майор Бриль обратился к командиру Отдельного Сибирского корпуса генералу от инфантерии Капцевичу с просьбой об исправлении цейхгауза в Кузнецке. 10 марта 1825 г. из Омска в Артиллерийский департамент отправлено письмо, в котором генерал Капцевич имел честь уведомить, что необходимые исправления в Кузнецкой крепости «на щет кардонной суммы в ведении моем находящейся, коменданту оной крепости от меня предписано».

Наконец, 8 декабря 1828 г. (!) из Штаба Отдельного Сибирского корпуса, по Отделению кордонному в Тобольске, в Артиллерийский департамент был отправлен рапорт начальника штаба генерал-майора Броневского, что «согласно отношению Департамента к бывшему господину корпусному командиру генералу от инфантерии Капцевичу, состоящие в Кузнецкой крепости цейхгауз и пороховой погреб ныне исправлены совершенно окончательно»8.

В 1852 г. была снята и упразднена Кузнецкая линия. Крепость была передана Алтайскому горному ведомству, но для этой организации оказалось слишком накладным содержать в исправности практически не нужный ей объект, и крепость была передана городу. В 1857 г. поручик Лаунерт принимает от Алтайского горного ведомства 12 каменных строений упраздненной Кузнецкой крепости. Можно точно утверждать, что на 1857 г. все каменные строения Кузнецкой крепости были еще в удовлетворительном состоянии. В 1862 г., согласно «Квартирному расписанию войск отдельного Сибирского корпуса», при заштатной Кузнецкой крепости упоминаются 6 орудий крепостной артиллерии без лафетов. При кажущейся никчемности устаревших орудий, следует отметить, что при всем Сибирском корпусе числилось медных и чугунных пушек 604, но из них всего 62 были на лафетах, единорогов было 66, из них 41 на лафетах, гаубиц было 2 и мортир 46, из них на лафетах 13. Так что 6 кузнецких пушек еще числились в запасе и со счетов их никто не списывал. Да и заштатная Кузнецкая крепость пока еще учитывалась военным министерством в отдельном списке (под грифом «Секретно»).

С 1870 г. купец Ивановский, который годом ранее купил крепостные строения на слом, стал разбирать их на кирпичи. Это был последний год существования цейхгауза Кузнецкой крепости.

Примечания:

1  Архив ВИМАИВиВС. Ф. 3. Оп. Крепостная. Д. 3347. Л. 2-3.

2  Архив ВИМАИВиВС. Ф. 2. Оп. Сборная. Д. 3829. Л. 37.

3  Архив ВИМАИВиВС. Ф. 3. Оп. 2/9. Д. 13. Л. 2-Л5об.

4  Архив ВИМАИВиВС. Ф. 3. Оп. Крепостная. Д. 3660. Л. 1.

5 Архив ВИМАИВиВС. Ф. 3. Оп. Крепостная. Д. 3660, Л. 6-7. 62

6 АрхивВИМАИВиВС. Ф. 3. Оп. 2/9. Д. 108, Л. 1-10.

7 Архив ВИМАИВиВС. Ф. 3. Оп. 2/9. Д. 167. Л. 1-4.

8 Архив ВИМАИВиВС. Ф. 3. Оп. 2/9. Д. 164. Л. 1-10.