|
С. Г. Скобелев
РАЗВИТИЕ ХОЗЯЙСТВА МЕСТНОГО НАСЕЛЕНИЯ СРЕДНЕГО ЕНИСЕЯ И ТОМИ В XVII в.
Одной из частей изучения единой темы о роли и месте в жизни общества материальной культуры является обращение к особенностям существования, развития и взаимовлияний между собой ее этнических и региональных вариантов в определенные временные промежутки. Развитие таких вариантов материальной культуры и средств труда часто обусловливается степенью взаимодействия их между собой.
Сюда может быть отнесена и материальная культура различных групп местного коренного населения крупного региона Сибири - бассейна Среднего Енисея и прилегающих -территорий бассейна Оби в определенный исторический промежуток (XVII в.), характеризовавшийся активными процессами общения в сфере материальной культуры между местным и русским населением.
Целенаправленно вопросы влияний русских на материальную культуру местного населения еще никем не изучались. Лишь исследователи-областники писали в общих выражениях о негативности процесса присоединения Сибири для судеб местного населения, распространяя без конкретных ссылок эти положения и на народы региона. Уже в XIX в. начались археологические раскопки позднесредневековых памятников. Так В. В. Радловым, С. К. Кузнецовым, А. В. Адриановым, а затем М. П. Грязновым было раскопано несколько десятков погребений, где в составе погребального инвентаря выявлен ряд вещей русского происхождения. Широкое изучение позднесредневековых памятников на Чулыме и Оби провел в 50-е годы нашего столетия А. П. Дульзон. Им был успешно решен вопрос соотношения изученных памятников с определенными этносами, выявлен и охарактеризован комплекс русских заимствований. А. П. Дульзон впервые сделал вывод о развитии отдельных отраслей хозяйства местного населения в XVII в. на основании находок новых орудий труда, несомненно, полученных от русских. Отдельные раскопочныё работы на позднесредневековых памятниках проводились А.Н. Липским, А.А. Гавриловой и др. Ряд замечаний общего характера о значении влияний для некоторых групп местного населения дан в работах известных историков и этнографов С. В. Бахрушина, Л. П. Потапова, 3. Я. Бояршиновой.
В целом же степень изученности темы еще недостаточна. Имеется ряд вопросов, которые не рассматривались даже косвенно, и среди них такие, как состояние материальной культуры населения центральной части региона ко времени прихода русских, ее изменения на протяжении века; значение заимство ваний для комплексного развития производительных сил; обратные заимствования, сделанные русскими у коренных жителей и т. д.
На Среднем Енисее и прилегающих территориях в позднем средневековье проживали различные по этническому происхождению, группы населения. Подробный анализ этнического состава населения региона дан в работе Б. О. Долгих.1 Здесь чересполосно проживали тюрко-, кето- и самоедо-язычные группы. Определяющим были процессы тюркизации, в основном, со стороны кыргызов.
Отдельные группы населения, различные по своему происхождению, часто жили на одной территории, занимаясь сходными формами хозяйства. Наиболее развитые тюркоязычные группы населения находились на стадии разложения патриархально-родовых отношений и перехода к раннему феодализму, а остальные этнические группировки в массе своей господствующими имели патриархально-родовые отношения.
Период с XIV в. и до времени прихода русских изучен в археологическом отношении очень слабо.
К числу археологических памятников XV-XVII вв. енисейских кыргызов относятся могильники Койбалы и Койбалы-1 на р. Абакан, Чегерак на Енисее. Состоят из погребений по обряду трупосожжения и поминальников, а также погребений по обряду трупоположения, принадлежащих кыргызским кыштымам (зависимым людям).
По месту нахождения, внутреннему порядку, конструкции погребальных сооружений (округлые каменные выкладки на уровне дневной поверхности), погребальному обряду, «типовому» набору инвентаря могильники мало отличаются от аналогичных памятников кыргызов XI-XIV вв. Вместе с тем, ряд вещей из состава погребального инвентаря имеют очень своеобразный облик. Так, удлиненно-ромбовидные массивные наконечники стрел имеют аналогии только в памятниках XVI-XVII вв.; это же относится к четырехгранным и уплощенно-граненым наконечникам с вытянутой шейкой.
К монгольскому и, после-монгольскому времени относятся пробои с упорами в виде четырехлепесткового цветка. Характерного облика костяные накладки на луки «монгольского» типа, нефритовые поясные накладки, связываемые с монгольскими влияниями, стремена и удила с крупными кольцами также свидетельствуют о позднесредневековой принадлежности могильников. Говорят об этом и находки своеобразной поздней керамики.
О бытовании в XVII в. у кыргызов обряда трупосожження сообщают письменные документы. Сопоставление археологического материала с данными всех других источников говорит о прямой преемственности их со средневековыми кыргызами.
Позднесредневековые памятники других групп населения, зависимых от кыргызов, так называемых «кыштымов», изучены лучше. В основном, это могильники. Они располагаются в самых высоких местах над окружающей местностью по берегам рек. Конструкции погребальных сооружений имеют прямую преемственность с погребениями средневековых «кыштымов».
На Енисее это различной мощности каменные выкладки средних размеров; в Томском Приобье и там, где нет выходов камня - земляные насыпи. Господствующий обряд -трупоположение на небольшой глубине (при нескольких случаях трупообожжения). Ориентировка погребенных самая различная. Они могут находиться прямо в грунте, в рамах из плах, в колодах, на берестяных подстилках, в гробах, в грунтовой яме с перекрытием. Каких-либо закономерностей в устройстве погребальных камер не прослеживается, за исключением повсеместного применения бересты.
Отличием от аналогичных погребений XI-XIV вв. является полное отсутствие каменных ящиков, замена камня деревом и берестой. При раскопках обнаружены кости животных- следы тризны или помещения с покойником пищи. Имеются случаи находок костей птиц и рыб; в одном случае обнаружены зерна ячменя. Погребальный инвентарь, общий для всех могильников, разделяется по категориям. К орудиям труда относятся железные тесла (17 экз.) Форма большинства их не отличается от средневековых образцов.
Вместе с тем, появляются тесла с ярко выраженными плечиками, которые можно выделить в отдельный тип и назвать теслами-корнекопалками. Тесла использовались как многоцелевые орудия. Имеются находки ножей, которые имеют небольшие размеры. Известно 8 случаев находок луков (так называемых «монгольского», «лесного» и смешанных типов, что свидетельствует о процессах этнического смешения на территории региона), 5 случаев находок колчанов из бересты или. тонких дощечек. Наиболее массовые находки - наконечники стрел (222 - кость, 138 - железо).
Это свидетельствует о высокой роли охоты в хозяйстве. Имеется несколько находок костяных шильев, пряслиц. Как видно по материалам раскопок, одежда, в основном, делалась из кожи и меха. Количество тканых изделий невелико. Широко представлена конская сбруя - стремена и удила, сёдла, распределители ремней, характерного облика железные накладки, остатки ремней, арканов, войлока и т. д. Украшения редки. Лишь иногда встречаются бронзовые подвески с ушком в виде концентрических окружностей, соединенных радиальными линиями, раковины каури и т. д. Специфической чертой стал обычай укладывания с покойником украшений в мешочке. Интересной особенностью является почти полное отсутствие предметов чисто боевого назначения, что свидетельствует о мирном характере развития производительных сил этих групп населения.
Широко известна керамика - лепная, плоско- и круглодонная, хорошо обожженная. Она представлена горшками, мисками и чашками. Вместе с керамикой бытовала и берестяная посуда. Позднесредневековые поселения раскапывались на р. Томи. Установлено, что жилищами служили землянки, имевшие в плане квадратную форму.
Представление о религиозных верованиях, профессиональном снаряжении шамана дает шаманское погребение в составе могильника Ортызы-Оба на р. Табат в, Хакасии. Погребальный инвентарь насчитывает более 100 предметов, среди которых имеются орудия труда, оружие, принадлежности быта, конская упряжь, украшения; здесь же детали шаманского снаряжения-«стреляющий змей», шумящие подвески, украшения головного убора и плаща шамана. Погребение выполнено по обряду трупоположения в деревянном гробу, что характерно для некыргызского населения.
В XV-XVII вв. в регионе бытовали два основных погребальных обряда - трупосожжение и трупоположение, что говорит о многоэтничности населения. Прослеживается прямое родство памятников XV-XVII вв. с более ранними. Об этом говорит преемственность в использовании разных погребальных обрядов одновременно на одной территории.
Для кыргызов сохраняется почти полная неизменность конструкций погребальных сооружений, выбор мест захоронений. Для других групп населения прямая преемственность здесь также сохраняется, но прослеживаются и отдельные новые черты - устройство захоронений в самых высоких точках местности, полная замена каменных ящиков на дерево и бересту. Для всех памятников характерен один набор погребального инвентаря: тот же, что и ранее состав орудий труда, деталей вооружения, верховой сбруи, такие же предметы быта, украшения и т. п.
Некоторые вещи за несколько веков даже не изменили свою форму. Это тесла без плечиков, некоторые ножи, отдельные типы наконечников копий и стрел, накладки на луки, колчанные крюки, часть деталей сбруи, калачевидные кресала, некоторые украшения.
Однако в вещевом комплексе прослеживается ряд новых черт, характерных именно для XV-XVII вв. Это общее преобладание вещей из железа, значительная часть которых ранее делалась из других металлов или кости, исчезновение таких характерных вещей, как подпружные костяные пряжки, серьги в виде несомкнутых колец с подвесками, фигурные псалии, бронзовые тройники и другие типы накладок на сбрую, украшенные орнаментом.
В целом вещи приобретают более простой, рациональный облик, наблюдается тенденция увеличения размеров предметов, сделанных из железа. Появляются новые типы изделий - специфические наконечники стрел, в том числе с черешками, имевшими резьбу, как у шурупа, железные сбруйные накладки с округлыми или заостренными окончаниями, щитковидные, подковообразные и в виде буквы «т» нефритовые поясные накладки, неподвижные и подвижные распределители ремней характерного облика, пробои с кольцами и упорами, тесла с сильно выраженными плечиками.
На основании сравнительно-исторического анализа материала можно предварительно выделить этап позднего средневековья (XV-XVII вв.) в археологии региона. Археологический комплекс свидетельствует об отсутствии заметного прогресса в развитии производства в сравнении с предшествующим временем. Существовавшие орудия труда развивались медленно, а появления новых не отмечено, что говорит о застое в производительных силах.
Неразвитость основных форм хозяйства человека всегда предполагала его прямую зависимость от природных условий. Ситуация, сложившаяся к XVII в. в регионе, полностью соответствовала этому положению. Основные формы хозяйства, культура и быт местного населения во многом зависели от конкретных природно-климатических условий.
Кочевое скотоводство здесь представляли кыргызы, обитавшие в степных районах Хакасско-Минусинской котловины. Корма на зиму для скота не заготовлялись, круглый год использовались подножные. Кыргызы занимались также охотой с целью заготовки мяса, рыболовством, некоторыми ремеслами (например, у них широко было развито серебрение железных предметов).
Иным было положение у населения окружающих котловину районов, жившего, в основном, в лесных районах. Ведение кочевого животноводства здесь было затруднено, и существовавшие формы хозяйства были адекватны конкретным природным условиям. Типы хозяйств были смешанными. Бытовали в разных соотношениях занятия скотоводством, охотой, рыболовством, собирательством.
Ряд этнических групп знали занятия мотыжным земледелием (качинцы, аринцы, тюрки-чулымцы, шорцы и др.) и железоделательным ремеслом (шорцы и енисейские остяки). Уровень развития земледелия был крайне низок, стойловое животноводство отсутствовало. Вместе с тем, данные группы были более подготовлены к восприятию влияний, т. к. у них в неразвитой форме существовали те же способы хозяйственной деятельности, что и у русского населения.
Итоговая характеристика уровня развития материальной культуры местного населения накануне прихода русских говорит о серьезной изолированности населения региона от процессов общемирового развития. К приходу русских население находилось под властью западно-монгольских феодалов, доставшейся им по наследству после крушения империи Юань. Монгольское завоевание и его последствия серьезно затормозили экономическое развитие.
Археологические памятники следующего исторического этапа (XVII - начала XVIII вв.) дают хорошее представление о направлениях развития материальной культуры в регионе в это время. О росте производительных сил, повышении роли производящего хозяйства говорят многочисленные находки новых орудий труда, полученных от русских.
В первую очередь это проушные топоры, бывшие и у русских одним из главных орудий производства. Высокоэффективное специализированное орудие деревообработки значительно превосходило по производственным показателям тесла, использовавшиеся у местного населения. Русские проушные топоры высоко ценились. На примере ряда памятников видно, как они быстро вытесняют из употребления тесла. Топоры появляются даже в составе шаманского снаряжения. Со временем местное население начинает их собственное производство-такие образцы обнаружены уже на некоторых памятниках. Для ношения топоров изготовлялись футляры из кожи или бересты. В составе инвентаря имеется также большое число ножей русского производства. Их главная отличительная черта - крупные размеры. О продаже местным жителям именно ножей крупных размеров упоминают письменные источники. Ножи с «Руси» завозились в Сибирь в XVII в. в больших количествах. У местных жителей появляются ножи совершенно новых типов (складные, ножи-бритвы). Имеются также находки скобелей, резцов по дереву, проушных молотков, аналогий которым нет в более ранних памятниках, но есть на «Руси».
Сюда следует отнести находки железных шарнирных ножниц, бронзовых и медных наперстков, железных игл. К новым орудиям рыболовства относятся железные крючки, остроги, пешни (пешни использовались при подледном лове рыбы).
Находок новых сельскохозяйственных орудий еще мало. Сюда можно отнести только.2 сошника, а также 2 серпа из числа случайных находок. Известна одна железная оковка лопаты. К числу совершенно новых предметов из металла относятся находки железных ключей (2 экз.)
Оружие русского производства в памятниках XVII в. встречается редко. Сюда, предположительно, можно отнести только куяк из раскопок В. В. Радлова, топоры, которые могли использоваться и в военных действиях, бердыш.
Многочисленны находки посуды русского производства. Это медные, бронзовые, железные котлы и тазы, котелки, медный горшочек с посеребрением. Известны и экземпляры русской керамики. В XVII в. в памятниках появляется большое количество деревянной посуды и ложек, что связано, с наличием новых инструментов деревообработки. Многие деревянные предметы имеют и прямые аналогии в русских памятниках.
В конской упряжи также прослеживаются определенные русские влияния. Таковы стремена арочной формы с выгнутой - подножкой, прямоугольные пряжки и т. д.
Самая многочисленная группа русских предметов-украшения (свыше 1600 экз.). Ассортимент также велик. Это перстни и кольца, бусы, подвески и серьги, накладки, браслеты, шейные гривны, бубенчики и колокольчики, цепочки, медные и серебряные монеты, западноевропейские счетные жетоны и т. д. К предметам быта относятся зеркала из стекла, гребни из дерева, рога и кости, пинцеты и булавки, пуговицы. Известно и большое число находок привозных тканей, позумента, вышивального шелка, остатков одежды и обуви. Характерен типично русский прием в шитье сапог -берестяные задники. Совершенно новыми являются находки курительных трубок - привозных и изготовленных на месте.
Предметы христианского культа известны в небольшом числе и только в одном могильнике.
Подводя количественный анализ инвентаря русского происхождения, следует отметить, что наиболее массовая категория заимствований -украшения (более 1,5 тыс. предметов).
На втором месте по количеству- ткани, остатки обуви и одежды русского происхождения. Затем следуют предметы быта, орудия труда, оружие. В количественном отношении новые вещи превосходят изделия местного производства. Качественный состав вещей русского происхождения характерен тем, что включает в себя такой же набор вещей, как и в русских памятниках.
В почти полной номенклатуре представлены орудия труда. Имеются случаи находок орудий труда, сделанных на месте по русским образцам. Все это привело к концу XVII в. к сложению специфического погребального комплекса, почти полной замене предметов погребального инвентаря на совершенно новые при неизменности погребального обряда. Поэтому памятники XVII в. имеют характерный облик, непохожий на погребения предшествующих эпох и последующие, выполненные уже по стандартной христианской обрядности.
К местному населению вещи русского производства, в том числе и новые орудия труда, попадали различными путями. Первыми русскими, с кем встречались местные жители, были обычно охотники-промысловики, деятельность которых на территории региона проходила в течение всего века. Численность их в регионе в XVII в. была достаточно велика - до 2 тыс. чел. в год. По характеру своей деятельности промысловики были очень близки жителям лесных районов-и те, и другие в первую очередь были охотники.
Русские принесли новые способы добычи пушнины, в основном, с помощью различного рода стационарных ловушек. Т. к. они обычно брали на промысел большое количество промыслового снаряжения, инструментов для его изготовления, часть которых путем торговли или захватов попадала и к местным жителям, то тем самым создавалась и материальная база для заимствований. Кроме припасов, необходимых для промысла, промышленники часто брали с собой «русские товары» для торговли с местным населением.
Уже с первых лет XVII в. отмечается активное проникновение русского купечества в пределы региона. Объем торговли с местными жителями был велик, а товарный рынок обширен. Доставка «русских товаров» стимулировалась высокими ценами (в 3-5 раз выше, чем в России).
Археологические раскопки в Мангазее, Красноярском, Кузнецком и Илимском острогах свидетельствуют о развитой русской торговле в Сибири. Орудия труда русского производства продавались местному населению в полной номенклатуре.
Купеческая торговля велась по всей территории региона и со всем населением. Кроме прямой торговли, купечество обеспечивало товарами и другие категории русского населения, имевшие товарный обмен с местными жителями. Важным путем получения новых товаров было «государево жалованье», состоявшее из ходовых вещей и продовольствия. Оно выдавалось местным жителям за сданный ясак, за принятие русского подданства, за услуги, оказанные местной власти. Кроме того, «жалованье» выдавалось иногда местным жителям при голодовках, стихийных бедствиях. За «государево жалованье» выкупались пленные. Применялась администрацией и практика торговли «русскими товарами». Раздавались они при принятии христианства. Одновременно с этим представители русской администрации на местах вели широкую торговлю в личных целях.
Наиболее массовыми в сфере материальной культуры были контакты с русским крестьянством. В основном, крестьянское освоение шло в тех районах, где у местных жителей уже существовали начатки земледелия. Они были подготовлены к восприятию влияний в наиболее высокой сфере - сфере производящего хозяйства.
Русское земледелие, переносимое в Сибирь, находилось на более высокой стадии развития (большое число возделываемых культур, более совершенная система полеводства, агротехника, применение тягловой силы животных, использование удобрений и т. д.).
Ранее всего заимствовались более совершенные сельскохозяйственные орудия (соха-рогалюха, бороны, серпы). Находки сошника, серпов имеются в составе инвентаря археологических памятников. Русское крестьянство обладало развитыми способами промысловой деятельности. С ростом численности крестьянства росли добыча полезных ископаемых, выплавка железа, меди, серебра, развивалась металлообработка. К местному населению поступало большое число орудий труда, предметов быта, украшений и т. д.
Заимствование у русских в течение короткого времени большого объема новых орудий труда создавало предпосылки для ускоренного развития производительных сил. Наиболее активно эти процессы проходили там, где коренное население близко проживало с русским. Так как это, в основном, лесные районы, то местные жители в первую очередь контактировали с русскими промысловиками, заимствовали от них более совершенные способы добычи пушнины. Источники XVII-XVIII вв. сообщают о повсеместном использовании различных типов новых ловушек, изготовление которых было бы невозможно без новых деревообрабатывающих инструментов - топора, коловорота, скобеля и т. д.
Как считает А. П. Дульзон, подтверждением факта заимствования русских способов добычи с применением ловушек являются находки в погребениях чулымцев XVII в. топора и ножа русского типа- необходимых «...для жизни в лесу и устройства охотничьих ловушек», орудий.2 В источниках отмечается, что местные жители к концу века имели уже «многия руския борошни... топоры, котлы и промышленные сети».3
В XVII в. предки хакасов вели пушной промысел уже с помощью ловушек или сетей. Подтверждением факта заимствования орудий охоты стало обозначение их в языке местного населения русскими словами. Это же относится и к рыболовным принадлежностям. У русских был заимствован гужевой транспорт.
В XVII в. начинается заготовка кормов для скота на зиму, что приводило к развитию стойлового животноводства. В регионе быстро развивались товарно-денежные отношения, в которые втягивалось и местное население. В результате тесных взаимоотношений с крестьянами местные жители начинали переходить к такому же образу жизни, какой имели и русские. У них появляется пашенное земледелие русского образца. Хотя находки сельскохозяйственных орудий в памятниках редки, обнаружение в погребении XVII-XVIII вв. могильника Чегерак на северной окраине Хакасско-Минусин-ской котловины железного кованого сошника позволяет вместе с определенными данными русских письменных документов говорить о такой тенденции в развитии хозяйства местных жителей. Изделие относится к типу втульчатых широко-лопастных или сошников с плечиками. Такие поздние русские сошники (или наральники), датируемые XIV-XVI вв., в отличие от домонгольских, приобретают заметно большие размеры (до 30 см) и отверстие для гвоздя на лопасти, что и отмечено на обнаруженном экземпляре.4
На Руси в X-XIII'вв. и позднее подобные обнаруженному наконечники пахотных орудий существовали вместе с другими, более развитыми формами, в зонах с преобладанием лесного ландшафта, а также использовались в качестве вспомогательного орудия. Так на твердых грунтах первопахотных и перелоговых земель плуг или соха с достаточно широким сошником дополнялись ралом с более узким лезвием, близким по размерам описываемому сошнику, который, несомненно, принадлежит однозубому пахотному орудию. Именно такие и использовались на участках, недавно очищенных от леса, либо на каменистых почвах.5 Несомненно, что в XVII-XVIII вв., здесь, на севере Хакасско-Минусинской котловины в подтаежной зоне условия для пахоты были тяжелыми. Земли, а основном, были лервопахотными, с большим количеством камней. Данным условиям и отвечало использовавшееся для первоначальной обработки таких тяжелых почв легкое пахотное орудие, которое можно часто вынимать из земли, обходя корни вырубленных деревьев, камни и т. д.
Часть местного населения в XVII в. находилась на русской военной службе и несла ее уже с пашни. Как писал С. П. Крашенинников, некоторые поселения чулымцев уже в первой трети XVIII в. невозможно было отличить от русских деревень.6
О развитии домостроения свидетельствуют находки ключей в памятниках. Сближение с русским населением приводило и к началу христианизации, что начинает отмечаться и в археологическом материале. Развитие производительных сил вело к росту благосостояния, увеличению численности местного населения.
Включение региона в состав Русского государства было объемным и многогранным процессом. Неизбежно имели место и некоторые негативные моменты - вооруженные столкновения, гибель людей и материальных ценностей, феодальная эксплуатация местного населения со стороны государства. Русские принесли с собой новые болезни, которых здесь ранее не знали, и т. д.
Степень восприятия влияний была различной. В наиболее благоприятном положении находилось население, проживавшее вблизи русских земледельческих районов: Здесь заимствования воспринимались в полном объеме. В меньшей степени это происходило в отдаленных районах. Минимальным был уровень заимствований у кыргызов, как из-за враждебных отношений с Россией, так и отсутствия у них такой крупной сферы хозяйства, какую имели русские.
В целом к концу века основная масса местного населения была уже в той или иной мере втянута в систему общероссийских экономических связей. Уровень развития их материальной культуры на базе заимствования новых орудий труда рос значительно быстрее, чем раньше.
В течение века шел и процесс обратных влияний. Объем его был меньшим, но достаточно содержательным. В первую очередь заимствовались формы одежды, приспособленные к местным условиям. Свидетельством этого стали их местные названия («тулуп», «даха», «яга», «малахай», «калауз» - сумка, кошелек, «унты», «коколды» - рукавицы и т. д.). Местные жители познакомили русских со свойствами флоры и фауны («волчий корень», панты, мускус, «каменное масло» и т. п.). Широко в регионе и в Сибири целом применялись, новые способы заготовки рыбы («юрок» - вяленая рыба без костей; «юкола» - сушеная рыба; «порса» - сушеная мелкая рыба). Русские по опыту местных жителей стали широко применять грузила для сетей, сделанные из оббитых галек, поскольку обычные для русского рыболовства глиняные грузила часто бились в быстрых реках с каменистым дном. В ходе раскопок на территории Кузнецкого и Саянского острогов такие грузила встречались неоднократно. Русскими использовался прием подбивки лыж шкурами с лошадиных или оленьих ног. Уже в XVII в. широко применялись нарты.
Очень важным для развития ремесленного производства были знания местного населения о месторождениях полезных ископаемых в крае. Как отмечал Я. И. Сунчугашев, наиболее известные железорудные месторождения были открыты по указаниям местных рудознатцев.7
У русского населения были в употреблении вещи местного производства, искусно инкрустированные серебром. Наиболее массовыми были влияния в антропологии. Так, широко были распространены смешанные браки, проживание местных жителей среди русских, их обрусение и вхождение в состав русского населения. На территории Красноярского острога были обнаружены остатки двора крещеного местного жителя; местный обычай оборачивать погребальные колоды берестой отмечается при раскопках русских кладбищ XVII-XVIII вв.
в Томске, на площади Кузнецкого и Саянского острогов вместе с русской найдено и большое количество местной керамики, железные и костяные наконечники стрел. В язык широко вошла местная топонимика. Заимствования, полученные от местных жителей, существенно помогали русским в жизни на новых местах, обеспечивали быстрое освоение региона. Они, в целом, имели положительное значение.
Вхождение региона в состав Русского государства стало поворотным пунктом в истории коренного населения. Археологические памятники XV-XVII вв. свидетельствуют о низком уровне развития его материальной культуры, отсутствии заметного прогресса в производительных силах. Вместе с тем, значительная часть населения была готова к восприятию влияний. В течение XVII в. в археологическом материале появляется большое количество вещей русского происхождения. К концу века вещи местного производства полностью заменяются на новые образцы. Населением в полном объеме были освоены новые орудия труда. Значительно интенсифицируется охотничья деятельность, рыболовство, появляется и начинает развиваться стойловое животноводство. На пашенной основе растет земледелие. В результате растут благосостояние и численность местного населения.
Начинаются процессы слияния многих его групп с русскими. Вместе с тем, степень восприятия влияний отдельными группами населения была различной. Часть их, проживавшая в отдаленных районах, влияниями была затронута слабо и сохранила на длительное время специфику своей материальной культуры и быта. Русское население также испытало, на себе заметное влияние со стороны местных жителей, хотя объем его был меньшим.
Материальной сутью процесса присоединения народов региона к Русскому государству стал прогресс в развитии их материальной культуры и производительных сил. Это приводило к улучшению условий жизни и быта, заметному росту численности населения.
Именно в XVII в. были заложены основы, приведшие к «демографическому взрыву» в конце XVIII-XIX вв. Процесс присоединения, несмотря на отдельные незначительные негативные моменты во взаимоотношениях, был глубоко положительным.
ПРИМЕЧАНИЕ
1. Долгих Б. О. Родовой и племенной состав народов Сибири в XVII в. М.: Изд-во АН СССР. 1960, 622 с.
2. Дульзон А. П. Чулымские татары и их язык //Уч.-зап. Томского гос. пед. ин-та. Томск, 1952, т. IX, с. 100.
3. Памятники Сибирской истории XVIII века: В 2-х кн. СПб., 1982, Кн. 1-я (1700 - 1713 годы), с. 16.
4. Древняя Русь. Город, замок, село - М.: Наука, 1985, с. 223.
5. Археология Украинской ССР. - Т. 3. Раннеславянский и древнерусский периоды. - Киев, Наукова думка, 1986, 575 с.
6. С. П. Крашенинников в Сибири. Неопубликованные материалы. - M. Л.: Наука, 1966, 241 с.
7. Сунчугашев Я. И. Древняя металлургия Хакасии. Эпоха железа. - Новосибирск, Наука, 1979. - 192 с.
|
